«Сердце осталось в Ленинграде, а душа живёт в Ашхабаде»
В Ашхабаде прошла встреча, которая заслуживает бо́льшего, чем короткая новостная заметка. И вот почему…
Вице-губернатор Санкт-Петербурга Владимир Омельницкий, находясь с рабочим визитом в Туркменистане, возложил цветы к мемориалу «Народная память», а затем в Посольстве России встретился с жительницей блокадного Ленинграда – искусствоведом Галиной Алексеевной Маммедовой.
Встреча пришлась на 85-ю годовщину начала блокады – и оттого каждое слово в тот день звучало иначе.
Город, который учился не сдаваться
Долго… Очень долго – 872 дня и ночи. Почти три года Ленинград жил в кольце вражеской осады. В заблокированном городе оказались более двух с половиной миллионов человек, среди них – около 400 тысяч детей.
Зима 1941–1942 года стала самым страшным временем в жизни измученных осадой ленинградцев. По официальным данным, в отдельные дни в городе умирало от 6 до 9 тысяч человек. Трамваи замёрзли на улицах. Вода в трубах превратилась в лёд, и люди шли к Неве, чтобы, пробивая прорубь, набрать воды.
Хлебная норма для детей упала до 125 граммов – и это был не хлеб в привычном смысле, а тягучая масса с примесью обойной пыли и целлюлозы.
Дети блокады учились не просить есть. Учились беречь дыхание, потому что каждое движение стоило тепла, которого и так не хватало. Они становились маленькими взрослыми – стояли в очередях за хлебом, ходить за промёрзшей водой, дежурили во время авианалётов, сбрасывая зажигательные бомбы, когда те с устрашающим воем падали на крыши домов. Дети учились не плакать, когда рядом угасали жизни самых близких людей. В документах тех лет зафиксировано, что среди награждённых медалью «За оборону Ленинграда» было около 15 тысяч детей и подростков.
Священное право называться защитником Ленинграда было дано не только военным. Медалью «За оборону Ленинграда», награждались и рабочие, стоявшие у станков, и пожарные, и врачи, и учителя, и священники – все, кто своими руками и своим трудом удерживал город на ногах.
Ленинград защищали люди всех национальностей Советского Союза. На Северо-Западном фронте, который прикрывал подступы к городу, сражалась 87-я Туркменская отдельная стрелковая бригада – первое национальное соединение, сформированное в Туркменистане.
Более 300 тысяч жителей Туркменистана были призваны в Красную Армию и сражались на всех фронтах войны – от обороны Москвы до штурма Берлина. За каждым – своя история, свой путь, своё мужество. Сколько туркменских бойцов приняли на себя огонь под Ленинградом – знает только Книга памяти, страницы которой хранят имена тех, кто не вернулся.
32 тысячи жизней
Пока одни защищали Ленинград, другие спасали его жителей. Туркменистан принял свыше 32 тысяч человек, эвакуированных из блокадного города и прифронтовых областей. Это не просто цифра – это десятки тысяч судеб, где вместо ленинградского холода и пустых квартир были тепло южного дома, лепёшки, на слух незнакомый язык, но на котором говорили добрые люди. И оттого он был понятен.
Вице-губернатор Санкт-Петербурга Владимир Омельницкий, на днях посетивший Ашхабад, выступая перед журналистами в Посольстве РФ, передал слова, порученные ему губернатором Александром Бегловым:
«Я хочу передать всему туркменскому народу слова благодарности за то тепло, с которым были приняты эвакуированные жители Ленинграда. Это 32 тысячи человек, которые обрели здесь свой второй дом. В годы Великой Отечественной войны туркменскому народу тоже приходилось непросто – нехватка продовольствия, медикаментов. Однако даже в этот тяжёлый период они делились последним куском хлеба с теми ленинградцами, которые прибыли на территорию Туркменистана. Об этом мы помним, и эта память для нас священна».
«Сердце осталось в Ленинграде, а душа живёт в Ашхабаде»
Среди тех, чья детская судьба пересекла блокадный Ленинград и Туркменистан, – Галина Алексеевна Мамедова. Она родилась в осаждённом городе 5 августа 1943 года – за полгода до полного снятия блокады.
Её родители ушли на фронт уже в первый год войны. Мать, Таисия Иосифовна Чурина – медицинская сестра. Отец, Алексей Николаевич Чурин – старший техник-лейтенант. В июле 1943 года мать была временно демобилизована и по Дороге жизни вернулась в Ленинград. В августе родилась дочка – Галочка. Таисию вновь призвали, отправив служить в ленинградский военный госпиталь. Галина находилась там же, рядом с ранеными солдатами. Там она встретила полный прорыв блокады, а потом – и Победу.
После войны Галина окончила школу, затем – Ленинградское художественно-техническое училище. Там она познакомилась с Мамедом Мамедовым, студентом института живописи, скульптуры и архитектуры имени И.Е.Репина. Смуглолицый парень из Туркменистана, воспитанник детского дома, мечтал выучиться и привезти знания на Родину.
«Он был очень весёлым, играл на гитаре, великолепно рисовал и всегда удивлялся, что я ничего не знаю про Среднюю Азию, – рассказывает Галина Алексеевна. – Мы лет семь были просто друзьями. А когда я пригласила его в гости, моя мама была просто очарована им».
В 1964 году Галина собрала вещи и отправилась в далёкий Ашхабад.
«Я сидела в самолёте и через иллюминатор впервые увидела Каспийское море, каракумские просторы, склоны Копетдага. Залитый солнечным светом, Ашхабад встретил меня очень тепло, напомнив атмосферой доброжелательности Лугу – городок под Ленинградом. Мне показалось, что я, как в стихах Мандельштама, вернулась в город, знакомый до слёз…»
Мамед Мамедов стал одним из известнейших туркменских живописцев, входил в так называемую «великолепную семёрку» художников-шестидесятников. Галина Алексеевна долгие годы проработала в Музее изобразительных искусств Туркменистана – целую четверть века, 25 лет. Государство оценило её труд, присвоив звание «Заслуженный деятель культуры Туркменистана».
Мамед Мамедов посвятил творчество теме Великой Отечественной войны. Его картина «Блокада. Дети-сироты военного времени» была передана в Музей обороны и блокады Ленинграда в 2021 году. А последняя его картина – «Весна 1945 года. Победа», написанная в 1985 году, – была передана туда же.
На живописном полотне изображён праздничный салют на фоне светло-голубого неба. А к нему возносятся… бумажные «змеи». Их запускают дети.
Эта композиция – апофеоз новой жизни после войны.
Галина Алексеевна передала картину губернатору Санкт-Петербурга Александру Беглову во время его визита в Ашхабад в сентябре 2023 года, а через полгода – лично присутствовала при торжественной передаче полотна в музейный фонд в Санкт-Петербурге.
Тогда губернатор вручил ей почётный знак «В честь 80-летия полного освобождения Ленинграда от фашистской блокады».
На вопрос, почему она не уехала обратно, Галина Алексеевна отвечает:
«Ни за что! Ашхабад – моя Родина!»
А на вопрос, откуда такой заряд бодрости:
«Это блокадное детство и жажда жизни меня закалили».
«Приходите смотреть коллекцию»
Когда во время встречи в посольстве я спросил Галину Алексеевну о её любимой теме – фарфоре, – она оживилась:
«У туркменского народа издревле существовали свои высокоразвитые керамические технологии. Ведь в средние века мастера Мерва, Нисы и Куня-Ургенча изготавливали посуду и плитки из силикатной массы…» – уточнила она.
И в этот момент я на секунду задумался, вспоминая свои командировки на раскопки древних городищ, во время которых мне попадались крупные стекловидные комья, по форме напоминавшие прозрачные булыжники. Тогда археологи мне рассказали, что еще в древности туркменские умельцы научились использовать для изготовления изящной посуды особую смесь.
Нынешние специалисты её называют «фритта». Это незнакомое для многих слово происходит от итальянского fritta (friggere – «жарить» или «прокаливать»). Как мне кажется, в этом же семантическом ряду хорошо известное всем нам блюдо «картофель фри».
Откуда взялось такое название? Дело в том, что эта смесь, помимо кварца, специальной глины, состояла ещё из спёкшейся стекловидной массы, которую древние мастера буквально «жарили» при высокой температуре, а потом – резко охлаждали.
После обжига и покрытия глазурью эти изделия, которые купцы называли «восточным фаянсом», приобретали звонкость, белоснежный или бирюзовый цвет и тонкость стенок. Такие керамические изделия из Мерва, Нисы и Куня-Ургенча я видел в крупнейших музеях мира – парижском Лувре, нью-йоркском Метрополитене и в тему будет сказано – в санкт-петербургском Эрмитаже.
Пока я выходил из своих воспоминаний, Галина Алексеевна резюмировала:
– Производство таких изделий древнего декоративно-прикладного искусства в наши дни можно возродить и поставить на поток.
И добавила с улыбкой:
– Приходите смотреть коллекцию – я могу стать вашим гидом.
Впереди — «Алые паруса»
Владимир Омельницкий передал туркменской стороне ряд предложений. Среди них – гастроли петербургских театров, обменные музейные выставки, телемосты между работниками медицинской сферы по обмену опытом использования искусственного интеллекта, сотрудничество в области реставрации шедевров искусства и памятников культуры.
И ещё – приглашение отличившихся выпускников туркменских школ на праздник «Алые паруса» в Санкт-Петербурге.
«Это грандиозное мероприятие, – сказал Владимир Владимирович. – Губернатор Санкт-Петербурга постоянно подчёркивает значимость и уважение к тем, кто делает первый самостоятельный шаг в жизни. Это будущее наших стран, и я убеждён, что отличники ваших школ, посетив праздник «Алые паруса», запомнят его на всю жизнь».
…В Посольстве России, после официальных речей, после цветов, фото и рукопожатий, Галина Алексеевна Мамедова повторила:
«У меня так судьба сложилась, что сердце моё осталось в Ленинграде, а душа моя – в Ашхабаде. Хочется жить дальше».
Эти слова – не просто фраза, хотя и очень красивая. Это суть всей истории, когда города, разделённые тысячами километров, связаны общей памятью, общим горем и общей радостью, которую принесла Великая Победа. Девочка из блокадного Ленинграда с годами становится хранительницей красоты в другой стране, которая стала для неё родной. Туркменские воины, отдавшие жизнь на подступах к городу, который до этого никогда не видели его. И 32 тысячи ленинградцев, обретших второй дом в Туркменистане.
Память об этом не должна быть короткой информацией, кочующей с одного сайта на другой. Она заслуживает того, чтобы быть рассказанной вновь и вновь...
Бекдурды АМАНСАРЫЕВ
