Шостакович, «перехитривший» время. Вселенную великого композитора открыли в Русском доме Ашхабада
В искусстве есть имена-величины, приближаясь к которым, невольно чувствуешь трепет перед масштабом их внутренней свободы. Сто двадцатый юбилей Дмитрия Дмитриевича Шостаковича — как раз такая дата, заставляющая отложить в сторону привычную партитурную повседневность и вслушаться в то, как звучит время.
Как композитор и музыковед, я часто ловлю себя на мысли, что мы слишком привыкли воспринимать Шостаковича сквозь призму мрачного, трагического монументализма. Но его гений шире любых стереотипов и рамок: он умел быть ироничным, хрупким, парадоксальным и по-детски безоружным. Именно эту — живую, дышащую и невероятно контрастную вселенную мастера открыл концерт, состоявшийся в Русском доме в Ашхабаде. Для меня этот вечер стал не просто профессиональным интересом, а возможностью увидеть, как академическая строгость уступает место чистой музыкальной свободе, объединяя на одной сцене маститых мэтров и совсем юных музыкантов нашей страны.
Программа была выстроена на тонких, порой полярных контрастах, которые так любил сам Шостакович. Вечер открылся вокальными страницами его творчества, позволяющими ощутить пульс живой истории. Заслуженная артистка Туркменистана Лейли Окдирова в сотворчестве с дипломантом международных конкурсов, пианисткой Стеллой Фарамазовой представили слушателям две жемчужины из знаменитого вокального цикла «Испанские песни» — «Прощай, Гренада!» и «Звёздочки».
Зарождение этого цикла напоминает удивительный, почти кинематографический сюжет: выдающаяся певица Зара Долуханова передала композитору подлинные народные мелодии, которые когда-то услышала от испанца, попавшего в Советский Союз ещё ребёнком в разгар Гражданской войны в Испании. Шостакович, обладавший феноменальной творческой реакцией, немедля создал гениальные обработки для голоса и фортепиано.
Исполнительницам удалось уловить этот тончайший нерв — в их интерпретации песни прозвучали на ярком контрасте, обнажая перед залом истинный испанский характер. Как композитору, мне близка эта идея — брать подслушанную у самой жизни интонацию и превращать её в чистое искусство, сохраняя первозданную искренность.
Следом за испанскими мотивами Окдирова и Фарамазова подарили залу произведение совершенно иного масштаба и судьбы — легендарную «Песню о встречном». Эта жизнерадостная, летящая мелодия на стихи Бориса Корнилова была написана 25-летним Шостаковичем для первого советского звукового фильма и мгновенно стала оглушительным хитом. Но её подлинное величие раскрылось в грозовые годы Второй мировой войны, когда песня перешагнула все возможные географические и идеологические границы, превратившись в международный «Марш Объединенных Наций» и символ непоколебимой веры человечества в лучшее будущее.
Слушая её в исполнении наших артистов, ловишь себя на мысли, насколько универсален и чист был мелодический дар Шостаковича, способный сплачивать миллионы людей в самые тёмные времена истории.
Вокальную линию вечера продолжила Народная артистка Туркменистана Гульнар Нурыева, которая вынесла на суд публики песню «Сон» — смысловой, глубоко философский итог всего «Испанского цикла». Это произведение — тончайшее размышление об иллюзорности человеческого счастья. В песне речь идет о влюблённом юноше, которому снится, как он плывёт в рыбачьей лодке по опасным, непредсказуемым морским волнам. Композитор пошёл на смелый стилистический шаг, соединив плавное покачивание итальянской баркаролы с терпким, подлинно испанским колоритом.
Гульнар Нурыевой удалось передать эту двойственность с безупречным вокальным мастерством: любовь в её прочтении предстала как великая, первозданная стихия, способная одновременно и спасти, и безжалостно поглотить хрупкую человеческую душу.
Инструментальная часть концерта открыла слушателям Шостаковича в качестве поэта детства, сказочника и тонкого ироника. Молодой талантливый флейтист Эмир Байрамгельдыев представил миниатюры «Лирический вальс» и «Шарманка» из знаменитого детского цикла «Танцы кукол», который композитор с нежностью посвятил своей дочери Гале.
В основе этих пьес лежит трогательная идея оживающих игрушек из старого сундука. Задушевная, воздушная музыка «Лирического вальса» в исполнении флейтиста мгновенно соткала в зале атмосферу чистой детской грёзы, рисуя танец прекрасной куклы-феи, кружащейся в пустом бальном зале. Это был удивительный момент духовного очищения: Шостакович, которого весь мир знает как автора сложнейших, интеллектуальных и драматичных симфонических полотен, здесь предстаёт создателем кристально прозрачной, полетной мелодии. На мой взгляд, эта хрупкая, бесхитростная искренность детских циклов обладает особой, непреходящей ценностью. В ней нет фальши, только чистый, незамутненный взгляд на мир.
Совсем иной, угловатой, быстрой и задорной предстала в исполнении Эмира Байрамгельдыева пьеса «Шарманка». Композитор с присущим ему мягким юмором отобразил в музыкальной ткани механическую, слегка нелепую природу этого уличного инструмента. Если «Лирический вальс» отвечал в этой программе за чистую поэзию, то «Шарманка» внесла необходимый элемент озорства, игры и искреннего детского смеха.
Чуть позже флейтист вернулся на сцену с еще одним номером из этого же цикла — «Вальсом-шуткой». Эта миниатюрная пьеса успела вызвать в зале бурю живых эмоций. Музыка с ювелирной точностью воссоздала звучание заводной игрушки или старинной музыкальной шкатулки, в которой ближе к финалу «раскрутилась пружина» и механизм начал забавно «заедать», застревая на одной ноте, что вызвало искренние улыбки на лицах присутствующих. Шостакович, как никто другой, умел шутить в музыке, превращая строгие инструментальные жанры в живой театр.
Особым, долгожданным событием вечера стало исполнение знаменитого романса из кинофильма «Овод». Пожалуй, это самое узнаваемое и любимое лирическое произведение Дмитрия Дмитриевича, давно обретшее автономную от кинематографа всемирную славу. Настолько универсальной и пронзительной оказалась эта мелодия, что она и по сей день звучит на самых разных сценах мира, доказывая: великий философ Шостакович обладал редчайшим даром находить путь к сердцу любого человека всего несколькими нотами.
Лауреат международных конкурсов, скрипач Сейран Атаниязов исполнил этот шедевр с невероятной экспрессией, заставив струны своего инструмента буквально говорить со зрителем. Позже к нему присоединилась скрипачка Джемал Тахирова, и в их дуэте прозвучал изящный «Вальс», скомпонованный из легких театральных мелодий автора. Диалог двух скрипок превратился на сцене в грациозный, полный шарма танец.
Затем программа вновь совершила крутой вираж, вернув публику в стихию вокального гротеска. Гульнар Нурыева представила залу две контрастные песни из цикла «Сатиры» на стихи поэта Серебряного века Саши Чёрного — «Недоразумение» и «Крейцерова соната». Чтобы обойти бдительное око советской цензуры и скрыть опасные параллели с современностью, Шостакович прибег к творческой хитрости, снабдив цикл невинным подзаголовком «Картинки прошлого».
Первое произведение прозвучало как утончённый музыкальный анекдот, остро высмеивающий притворную, фальшивую интеллигентность. Финальная же часть цикла, «Крейцерова соната», отсылающая одновременно и к гению Бетховена, и к трагической повести Толстого, превратилась в исполнении Гульнар Нурыевой в настоящий карнавал. В фортепианную партию Шостакович дерзко вплел прямую цитату из бетховенского шедевра, тут же смешав её с банальным «Чижиком-пыжиком» и щемящим романсом Рахманинова. Это было блестящее, почти осязаемое столкновение высокого искусства с обывательской прозой, исполненное артисткой с потрясающим актерским и вокальным драматизмом.
Финальным, объединяющим аккордом этого масштабного вечера стало исполнение цикла из пяти пьес для дуэта скрипок, включающего в себя «Романс», «Вальс», «Гавот», «Воспоминание» и «Польку». Самое примечательное и глубокое здесь кроется в истории создания этого ансамбля, ведь сам Дмитрий Дмитриевич этот цикл как единое целое никогда не собирал.
Огромная заслуга в том, что эти мелодии обрели самостоятельную концертную жизнь, принадлежит его блистательному другу — композитору, редактору и непревзойденному аранжировщику Льву Атовмяну. Атовмян обладал редчайшим, феноменальным даром: он умел расслышать академическую монументальность в прикладных жанрах киномузыки и балета. Обладая полным доверием Шостаковича, Лев Атовмян проделал титаническую работу: он кропотливо исследовал разрозненные партитуры автора к кинолентам («Овод») и театральным постановкам («Человеческая комедия»), вычленил ключевые мелодические зерна и переложил их для скрипичного дуэта и фортепиано. Атовмян не просто переписал ноты — он создал самостоятельную драматургическую структуру с благородной глубиной строгого камерного ансамбля.
Сейран Атаниязов, Джемал Тахирова и Стелла Фарамазова исполнили этот цикл с абсолютным взаимопониманием, заставив мозаику атовмяновских переложений звучать как единый, дышащий музыкальный организм.
Когда затихли последние аккорды финальной «Польки», под сводами зала повисла секунда драгоценной тишины. Это был момент, когда звуки уже растаяли, но пространство внутри каждого слушателя все еще продолжало вибрировать и перестраиваться под воздействием услышанного. Лишь мгновение спустя зал буквально взорвался аплодисментами.
Уходя из Русского дома в теплый ашхабадский вечер, я уносила с собой стойкое послевкусие: этот концерт не был дежурным поклоном юбиляру. Благодаря мастерству наших исполнителей, он стал живым свидетельством того, что клавиатура нашей общей культурной памяти работает без сбоев, безошибочно воспроизводя самые честные человеческие смыслы. Музыка — это ведь, по сути, лучшее программное обеспечение для человеческой души, и время от времени его необходимо обновлять, чтобы не черстветь сердцем.
Айна Широва
